Казахстан шаг за шагом возвращает себе контроль над крупными нефтегазовыми месторождениями

Казахстан шаг за шагом возвращает себе контроль над крупными нефтегазовыми месторождениями. Вслед за Кашаганом, на котором еще пока ничего не добывается, настала очередь Карачаганака, крупнейшего газоконденсатного месторождения в мире.

Карачаганак – единственный на сегодня крупный проект, в котором доля участия Казахстана равна нулю. Конечно, мы получаем свою часть прибыли, но не находимся внутри, не можем влиять на развитие проекта. Да и прибыль, получаемая акционерами, нам не лишняя.

Аналогичная ситуация была с Кашаганом. Когда у Казахстана не было денег, чтобы начать поиск нефти на шельфе Каспия, мы позвали группу иностранных компаний, которые выделили средства практически под честное слово. Пункт в соглашении о разделе продукции, заключенном в начале 90-х, можно приравнять именно к честному слову: его должны сдержать, но могут и нарушить.

Теперь же, когда у нас появились деньги и зубы, мы решили получить хоть что-то назад. И по Кашагану получили. Теперь очередь Карачаганака. Причем это не открытие, это было понятно с самого начала, с того момента, когда власти впервые заговорили о получении пакета акций в Кашаганском проекте и усилении влияния государства на работу в этом проекте.

Вообще это такая игра. Иностранные компании знают, что не вечно им безраздельно властвовать в проекте, и, если государство сильно захочет, придется с ним поделиться. Казахстан знает, что имеет полное моральное право на долю в крупнейшем месторождении, находящемся на его земле. Но не бывает так просто: мы предложили нам продать, они тут же согласились, мы пожали руки, и все счастливы. И потому начинается игра.

В первую очередь следуют заявления официальных лиц, осторожные, но недвусмысленные: мол, неплохо было бы и Казахстану стать одним из акционеров такого важного для страны проекта. В ответ следуют вежливые до приторности слова об уважении выбора, незыблемости контрактов и открытости для обсуждения данного вопроса при возникновении положительной конъюнктуры. Что звучит, по сути, как завуалированный посыл к известной матери.

Но это – напомню – игра, правила которой всем известны. Поэтому ответ ожидаем, и государство начинает масштабные проверки деятельности предприятия. Налоговые органы, финансовая полиция, экологи, даже почти банальные пожарные, СЭС и миграционная полиция вовлечены в процесс доказывания, что нет в мире безгрешных компаний.

Одновременно – как бы совершенно не в этой связи – делается громкое заявление о неэффективности работы проекта, торможении его развития, что негативно влияет на экономику страны, решение социальных проблем и т.п. В случае с Кашаганом это была очередная отсрочка добычи первой нефти на месторождении и завышении расходов. В случае с Карачаганаком – остановка в развитии проекта, в частности, полная заморозка строительства газоперерабатывающего завода, из-за чего уровень объема добычи почти не растет уже несколько последних лет.

Проводимые проверки, конечно, приносят свои результаты. Возбуждаются дела, вчиняются иски. И на каком-то этапе иностранцы “прозревают” и бегут в правительство с согласием сесть за стол переговоров. И вот уже в декабре прошлого года Карим Масимов заявляет, что переговоры по покупке доли в Карачаганаке идут полным ходом. А спустя полгода Тимур Кулибаев говорит журналистам о стремлении выкупить 10 процентов. Из других источников становится известна и сумма – 1 миллиард долларов.

К этому времени иски приостанавливаются, дела не расследуются, новым фактам ходу не дают. Но папочки с тесемочками периодически вынимаются на свет божий, дабы ускорить процесс переговоров. А закончится игра тем же, чем она закончилась по Кашагану: иностранные инвесторы продадут свою долю Казахстану (в лице КМГ), мы простим их мелкие и крупные прегрешения и начнем закручивать гайки уже изнутри. И все сохранят лицо. Или им будет казаться, что они его сохранили.

Знаете, в советское время был такой анекдот. Главы трех государств поспорили, кто заставит кошку лизать свой, простите, зад. Француз уговаривал, американец заставлял, но все без толку. А Леонид Ильич намазал ей под хвостом горчицей, и кошка со страшным мяуканьем бросилась вылизывать горящее место. “Вот так у нас всегда, – горделиво сказал коллегам Брежнев, – добровольно и с песней!”

Нашим до “бровеносца” в этом плане, конечно, далеко: действуют более топорно, но зато не менее эффективно. Результат налицо: государство возвращает себе контроль над всеми своими нефтегазовыми активами. И, конечно, у этих побед немало “отцов”. Максат Иденов, прославившийся своим общением с отделом кадров КМГ с помощью факс-аппарата, всем прямо заявлял, что это ему было поручено вернуть Кашаган Казахстану, и он это сделал. У тех, кто слышал это, аж дух захватило, когда Иденов покинул нацкомпанию: как же мы будем без него Карачаганак возвращать? Но ничего, процесс, как говорится, пошел. И теперь в роли главного переговорщика, похоже, министр нефти и газа Сауат Мынбаев. Этот более осторожен и в поступках, и в словах, но важность своего вклада подчеркнуть не забывает. Нельзя не упомянуть и Карима Масимова, ведь именно он сделал ключевое заявление по Кашагану на форуме ассоциации “Казэнерджи” да и неустанно интересовался ходом переговоров на заседаниях правительства.

А на самом деле за всем этим процессом стоит Тимур Кулибаев. Идея возвращения государству крупных активов принадлежит ему. Он направляет этот процесс, он дает отмашки и он определяет, какую именно фигуру бросить в бой. Кулибаев известен своей жесткой позицией в этом вопросе и последовательно придерживается ее, какие бы должности ни занимал. И если ему удастся вернуть стране контроль над нефтегазовыми месторождениями, народ простит ему все его грехи – мнимые и реальные, описанные биографами или расписанные г-ном Аблязовым.

Вот только контроль – это не просто покупка государством доли. Это реальный контроль над расходами, реальное выбивание налогов в полном объеме. Это абсолютное соблюдение экологических норм, решение социальных проблем в регионе, учет мнения местных жителей. Применительно к Карачаганаку это решение проблемы поселка Березовка, который давно уже просит о переселении из зоны, проживание в которой становится опасным для жизни. Проблема старая, от которой все отмахиваются, ибо что такое несколько сотен человек в сравнении с проблемами голодающей Африки? Но это – извините за пафос – граждане Казахстана. И разве не о народе Казахстана должны радеть инициаторы “битвы за Карачаганак”?

Пока же проблему Березовки используют как еще один козырь в этой игре. И как только стало известно, что крупные акционеры не против продать части своих долей Казахстану, но “Шеврон” сопротивляется – как тут же акцент в “деле Березовки” сместился в строну этой американской компании. И даже отдельную главу посвятили Березовке в альтернативном отчете о деятельности “Шеврона”…  Данила ЮВАЧЕВ

Источник - Мегаполис

Метки: ,

Оставьте свой отзыв!