За влияние в Ираке соперничают соседние страны

5 Август 2010

На фоне вывода американских войск из Ирака обостряется борьба между соседними странами, жаждущими заполнить вакуум власти, утверждает The Los Angeles Times. Эта кампания уже сказалась на усилиях по формированию нового правительства. “Страны-соперницы поддерживают враждующие фракции, политические лидеры регулярно посещают столицы соседних стран, проводя переговоры со своими покровителями”, - пишет журналистка Лиз Слай. Многие иракцы опасаются, что после ухода американских войск борьба обретет тревожный размах. Министр иностранных дел Ирака Хошиар Зебари назвал ситуацию очень опасной: по его словам, эти страны ведут игру “все или ничего”.

В целом борьба воспроизводит внутриполитическое деление Ирака на суннитов и шиитов, но на деле ситуация более запутанная, считает автор. Иран хочет, чтобы в правительстве Ирака сохранили свое господство шииты, которые служат проводником влияния Тегерана. Иран стремится к альянсу двух основных фракций шиитов - фракции во главе с премьер-министром Нури аль-Малики и Иракским национальным альянсом, куда входят сторонники противника США - священнослужителя Муктады ас-Садра и Верховного исламского иракского Совета.

Саудовская Аравия ратует за могущество суннитов и поддерживает коалицию во главе с экс-премьером Иядом Аллави: он шиит, но политик секулярного толка, и сунниты поддерживают его блок, поясняет издание. Аллави поддерживает и Турция, которая старается помешать иракским курдам обрести независимость, так как обеспокоена бунтарскими настроениями своего курдского меньшинства.

“Сирия, союзница Ирана и соперница Саудовской Аравии по большей части региональных проблем, преследует в Ираке собственные цели”, - говорится в статье. Сирийский режим поддерживает Аллави, в июле он устроил судьбоносную встречу Аллави и Садра. “Этот альянс не понравится ни Ирану, ни США”, - замечает газета.

Вашингтон ратует за альянс Малики и Аллави, который наведет мосты между суннитами и шиитами и будет принят большинством в регионе. Итак, США, Турция и арабские государства настаивают на ведущей роли Аллави, а Иран намерен не допускать его к власти. Таким образом, процесс зашел в тупик, резюмирует издание. Есть риск, что Ирак повторит судьбу Ливана - станет полем боя, где соседи будут опосредованно выяснять отношения между собой.

Источник: Инопресса

Иран - Турция - Курдистан - Косово. Оджалан скоро будет на свободе

2 Август 2010

Государственная радиостанция “Голос Исламской Республики Иран” выступила с любопытным комментариям. Отмечая недавние столкновения в провинциях Бурса на северо-западе, и Хатай на юге Турции между турками и курдами, она квалифицировала их как “стычки между турецкими националистами и курдской оппозицией”. Этот комментарий обратил на себя внимание только тем, что в нем содержится новая оценка события в широкой и необычной для Ирана парадигме: турецкие националисты против курдской оппозиции. Кого официальный Тегеран считает в Турции националистами - ныне правящий режим Гюль-Эрдоган или какую-то “третью силу”? Именно в этом вся интрига. Точнее ее только первый сюжет. Суть второго в том, что в смене понятийного аппарата усматривается и смена позиций.

Дело в том, что Тегеран всегда держал в зоне повышенного внимания возможность использования Западом в подрывной деятельности против себя потенциала проживающих на территории страны этнических меньшинств. Еще в июле 2004 года во время визита премьер-министра Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в Тегеран было достигнуто согласие с Ираном о сотрудничестве по “подавлению курдского сепаратистского движения”. Затем такие переговоры были продолжены в Анкаре. При этом глава Высшего национального совета безопасности Ирана Али Лариджани заявлял, что имеет “документальные свидетельства встреч американских агентов с людьми из РПК для использования этой организации в борьбе против Ирана”.

Вообще трансграничных операций в направлении Иракского Курдистана - в основном, со стороны Турции и периодически со стороны Ирана - было немало. В декабре 2009 года появились сообщения, что иранские войска захватили скважину на месторождении Факка на юго-востоке Ирака. Правда, официальный Тегеран опроверг эту информацию. Анкара последовательно и настойчиво добивалась нейтрализации курдских боевиков РПК на территории Иракского Курдистана с помощью своих сил или в коалиции с размещенными в Ираке войсками США и их союзников. Коалиции не получилось, хотя боевые действия в приграничных районах на юго-востоке Турции продолжаются с нарастающим размахом. Но почему именно сейчас Иран, который ранее обвинял РПК в “сговоре с Западом” и разделял убеждения Анкары в том, что “РПК это - террористы и сепаратисты”, стал использовать термин “курдская оппозиция”? Тем более что еще в начале июля посол Ирана в Багдаде Хасан Каземи Куми публично утверждал, что “курдские экстремисты используют Курдистан как плацдарм для нападений на Иран”. И не только это. Заявление иранского посла по времени совпало - полагаем, не случайно- с решением властей Сирии провести специальную операцию против “курдского террористического подполья”. Сирийские силы безопасности провели массовые аресты среди представителей курдского меньшинства. Арестованным было предъявлено обвинение в связях с “курдскими экстремистскими партиями и в сепаратизме”, хотя далеко не факт, что сирийские курды, как и РПК в Турции, или курды в Иране решили вдруг активизировать борьбу за свои права. Мотивация действий Дамаска все же иная.

В этой связи отметим и такой факт. На днях в Тегеране побывала высокопоставленная турецкая делегация в составе представителей Национального полицейского департамента, Генерального штаба, Национальной разведывательной организации, жандармерии и МИД. В рамках этого визита Турция и Иран достигли соглашения о сотрудничестве в “борьбе с террористическими организациями в Иране и Северном Ираке, включая обмен разведданными в реальном масштабе времени”. Только в отличие от “тезисов” лета 2004 года, когда утверждалось, что “РПК поддерживает Запад”, прозвучала уже турецкая формулировка: якобы именно иранская Партия свободной жизни Курдистана (ПСЖК) предоставляет “финансовую помощь террористам из Рабочей партии Курдистана, которая совершает теракты на территории Турции”. Так в целом создается устойчивое впечатление, что Дамаск, Анкара и Тегеран стали по-разному оценивать значение курдского фактора в регионе.

Связано это, прежде всего, с предстоящим выводом американских войск из Ирака. В Ираке курды, составляющие 17% населения (5,1 млн человек), находятся всего в нескольких шагах от создания собственного независимого государства. Этот факт все более становится объективной реальностью с учетом неспособности Багдада сформировать центральное правительство.

Иракский Курдистан - провинции Эрбиль, Сулеймания и Дохук - контролирует альянс, включающий в себя Патриотический союз Курдистана Дж. Талабани ( президент Ирака) и Демократическую партию Курдистана М. Барзани (главы правительства региона). Этот альянс всячески дистанцируются от РПК, не говоря уже об иранской ПСЖК. В то же время, как считает специалист по Ирану Фахреддин Абосзода, нельзя исключать альянса между Эрбилем и Тегераном в силу того, что последний может взять под контроль так называемую шиитскую зону Ирака и выступить вместе с иракскими курдами против местных арабов, которые курдами воспринимаются как демографическая угроза их независимости и конкуренты в борьбе за контроль над углеводородными месторождениями региона. Борьба за киркукские месторождения, где добывается 1 млн баррелей нефти в день, может толкнуть Эрбиль на разные альянсы. К тому же в Ираке интенсивно идет процесс возрождение “Армии Махди” - вооруженных формирований радикального шиитского лидера Махмуда ас-Садра. В июне шиитские боевики уже появились в окрестностях Багдада. Нельзя исключать, что они начнут дрейфовать на север, в сторону Иракского Курдистана. Одновременно на север Ирака стали активно переселяться и арабы.

В этой связи командующий войсками США в Ираке генерал Рэй Одьерно официально предупредил, что после ухода американцев из Ирака на север страны нужно будет вводить подразделения миротворцев ООН. В ином случае высока вероятность возникновения серьезного вооруженного конфликта между иракскими курдами и арабами-суннитами. При этом иранские курды, как и шииты, поддержат Эрбиль.

Такой расклад сил не устраивает, в первую очередь, Турцию. Она отчетливо видит, что на данном этапе Эрбиль решает промежуточную историческую задачу - создание и укрепление первой в истории Ближнего Востока курдской государственности. Поэтому Анкара поставлена перед сложнейшим выбором. Либо под предлогом борьбы с “курдскими террористами и сепаратистами” готовиться к вооруженному вторжению на территорию Иракского Курдистана, что сопряжено с огромными международными проблемами, в первую очередь, осложнением отношений с Ираном. Либо разыграть “курдскую карту” таким образом, чтобы не дать возможность иракским курдам идти дальше по пути строительства своей государственности.

Игра уже началась. К границам Иракского Курдистана подтянуты иранские вооруженные силы. В то же время не случайно 4 июня руководство РПК объявило о выходе из договоренности о прекращении огня с Анкарой, достигнутой в апреле 2009 года. В ответ вооруженные силы Турции начали серию крупных войсковых операций в восточных вилайетах, в ходе которых турецкие военные “на плечах курдов” неоднократно вторгались на территорию Северного Ирака. Более того, на страницах турецких СМИ “неожиданно” громко стал звучать голос находящегося в заключении на острове Имрали близ Стамбула лидера РПК Абдулы Оджалана. Выступая перед адвокатами, встреча с которыми была устроена властями под благовидным предлогом, он заявил, что готов отдать приказ “своим бойцам сложить оружие”. Но он предупредил, что “Турция может столкнуться с ситуацией, аналогичной случаю между Косово и Сербией”.

И в данном эпизоде выявляется сложная политическая комбинация. Дело в том, что в стамбульский суд был передан обвинительный акт по плану “Бальоз” (”Кувалда”). Он включает имена 102 отставных и действующих офицеров, включая 28 генералов, которым инкриминируется попытка военного переворота. При этом газета Today’s Zaman, связывает с обвиняемыми “резкое увеличение количества нападений боевиков РПК”. В то же время оппозиционная Республиканская народная партия (РНП) намерена подать судебный иск против бывшего начальника Генерального штаба ВС Турции генерала армии в отставке Я.Бююканыта и нынешнего премьер-министра Турции Эрдогана. Глава РНП обвиняет их в заключении тайного соглашения, связанного с так называемым “электронным меморандумом”, который, по его мнению, способствовал усилению позиций правящей Партии справедливости и развития (ПСР) и победе на выборах 2007 года. Отметим, что именно голоса, полученные в восточных вилайетах Турции, позволили тогда правящей партии одержать победу. Но самое интригующее в том, что в ход событий смело вмешался бывший помощник Оджалана некий Йылдырым. Он публично заявил, что тайная организация “Эргенекон”, которую создали военные для организации переворота в стране, является “продуктом и инструментом глубинного государства” (deep state), и что именно оно стоит за конфликтом между турками и курдами. По его же словам, которые цитирует газета Today’s Zaman, “Оджалан управляет РПК, а “глубинное государство” управляет Оджаланом”. Более того, выясняется, что после захвата в 1999 году турецкими спецслужбами Оджалана, он якобы заключил соглашение с “глубинным государством”, позволившим оставить в Турции 500 боевиков, а остальным переправить в Северный Ирак. Если это действительно так, то нет ничего удивительного в свободном доступе Оджалана к турецким СМИ. В таком случае замыкается и загадочное политическое кольцо. Турецкие военные, с одной стороны, сохранили потенциал РПК для возможного использования в будущем в целях решения геополитических задач - помешать становлению в Иракском Курдистане государственности. С другой - имеют ресурсы для оказания давления на правящий режим. Неслучайно министр юстиции Садулла Эргин заявил президенту Абдуле Гюлю: “Некоторые элементы в Анкаре, которые выступают за статус-кво, пытались подорвать усилия по достижению примирения в Турции”. Кстати, одним из условий такого примирения может стать освобождение Оджалана. Как ни парадоксально, но именно он может испортить игру курдским феодалам из кланов Барзани и Талабани. Станислав Тарасов

Источник: REGNUM

Иракский Курдистан намерен потеснить Россию и Азербайджан на газовом рынке Европы

13 Июль 2010

Правительство курдской автономии Северного Ирака (Иракского Курдистана) планирует открыть еще несколько перспективных газовых месторождений и продавать “голубое топливо” в Европу через территорию Турции. Как сообщает турецкая газета “Таквим”, президент автономии Масуд Барзани предложил руководству Турции в ходе своего последнего визита в Анкару импортировать газ из северного Ирака по цене намного ниже азербайджанского и российского - в пределах $150 за 1 тысячу кубометров.

Однако, по сообщению издания, Турция не торопится заключать договор об экспорте иракского газа с правительством Иракского Курдистана. Препятствием на пути прокачки иракского газа могут стать внутриполитические раздоры в Ираке. Северный Ирак находится под контролем регионального правительства Курдистана, а центральные власти в Багдаде отвергают его попытки заключать энергетические сделки самостоятельно. “Мы не позволим ни одной стороне экспортировать газ из региона без санкции центрального правительства и иракского министерства нефти”, - заявлял ранее министр нефти Ирака Хусейн аль-Шахристани.

Между тем, иракские месторождения могут обеспечивать добычу до 3 млрд. кубических футов газа в день, на которую и рассчитан проектируемый трубопровод NABUCCO. Многие эксперты считают, что с вводом этого трубопровода, возможно, Европа обратит свои взоры на богатые газовые месторождения северного Ирака, в частности, в районе Киркука.

В свою очередь газета Milliyet отмечает, что Турция заинтересовалась предложением Иракского Курдистана и начала переговоры с центральными властями Багдада, чтобы последние дали разрешение на экспорт иракского газа в Турцию. Как стало известно изданию, спонсоры проекта NABUCCO рассматривают Ирак в качестве одного из главных источников заполнения газопровода. Не исключено, что переговоры Анкары с Багдадом поддержит и ЕС. Однако российский “Газпром” также имеет виды на иракские газовые месторождения, и ведет переговоры с иракской стороной. Турецкие СМИ отмечают, что в ближайшее время конкуренция за богатые иракские газовые месторождения еще более обострится.

ИсточникREGNUM

Рождение Курдистана: курды и постсовременность. Международная конъюнктура, которая всегда играла против курдов, сегодня скалывается в их пользу.

12 Апрель 2010

REGNUM: Курды на протяжении ХХ века были известны как “забытый народ” Ближнего Востока, так сказать, эталонный народ-неудачник: будучи одним из крупнейших по численности народом региона, они в то же время были самой большой нацией, лишенной своего государства. Да что говорить о государстве - если подавляющее большинство курдов, проживающих как известно в Турции, было лишено даже своего имени и языка - официально курды именовались “горными турками”, а за разговор на улице по-курдски до 1991 года можно было угодить в тюрьму!

Между тем курды - древний народ иранского происхождения, давший истории таких выдающихся деятелей, как завоеватель Иерусалима Салах-эд-дин (Саладин) и целый ряд выдающихся поэтов и мистиков. Тем не менее, национального государства у курдов до сих пор не было. Это не значит, что курды вообще не имели опыта государственности - в Средние века на Востоке существовал целый ряд курдских эмиратов, которые, уже как вассальные владения Турции и Персии, просуществовали вплоть до XIX века. В те времена идеи национализма еще не утвердились на Востоке, государственная власть была достаточно слаба, и курды, в целом, вполне привольно чувствовали себя под властью повелителя правоверных - турецкого султана. Однако примерно с 1830-х гг. начинается двойственный процесс укрепления восточной государственности - которая постепенно принимала “модерновые” черты - и распространения на Востоке националистических идей. На протяжении полутора столетий курды являлись жертвами этого процесса, первым проявлением которого было уничтожение курдских эмиратов - так называемое “второе завоевание Курдистана” (1830-е - 1840-е годы). В целом, курды к этому процессу оказались совершенно неподготовлены, что и явилось причиной их последующих бед. Ведя традиционный племенной образ жизни, они в целом не испытывали нужды в государственном аппарате (большинство мелких восстаний курдов в XIX - начале XX века были на деле не восстаниями против чужеземного гнета, а восстаниями против попыток власти брать с курдских племен налоги), да и в случае создания независимого государства, им просто неоткуда было бы взять кадры для такого аппарата. Идея национализма (иными словами, идея о необходимости национального государства), стремительно распространившаяся на Востоке к началу ХХ века, гораздо медленнее проникала в курдскую среду - даже среду курдской элиты - хотя восстания под флагом независимого Курдистана были уже в XIX века: восстание Езданшира в 1853 году и шейха Обейдуллы в 1880 г.

В этом следует искать основные причины, почему курдам ничего не досталось от великого перекроя границ под флагом “права наций на самоопределение”, состоявшегося после окончания Первой Мировой войны. Следует отметить, что в эти годы национальное движение среди курдов было очень сильным, и были отдельные попытки провозглашения курдского государства: шейх Махмуд Барзанджи в Сулеймании (нынешний Ирак), а вождь Симко в Персии приняли титулы короля Курдистана. Но движения эти носили локальный характер и были без особого труда подавлены, первое - англичанами, второе - иранцами. Поистине роковой для дальнейших судеб нации оказалась позиция турецких курдов, которые, отвергнув Севрский мирный договор, обещавший курдам независимость - поддержали Мустафу Кемаля в его борьбе против “колонизаторов и империалистов”, поверив в обещания равноправной курдско-турецкой федерации. Между тем, немедленно после победы над греками, Кемаль начал политику ущемления курдских прав, мало-помалу переросшую в запрет курдского языка. Запоздалые восстания подавлялись с жестокостью, позволяющей говорить о геноциде. В то же время англичане, не слишком полагавшиеся на анархическую курдскую стихию в смысле защиты своих интересов (особенно нефтяных, так как именно после английской оккупации Месопотамии в Киркуке нашли нефть) - отказались от первоначально бывших у них планов создания курдского государства и добились присоединения Мосульского вилайета к арабскому государству, созданному ими в оккупированной Месопотамии и получившему наименование Ирак. Небольшая часть Курдистана оказалась в то же время под контролем французов и была включена в состав Сирии. В конечном итоге, торжество “право наций на самоопределение” вылилось для курдов в страшнейшую национальную катастрофу, так как они оказались разделенными между четырьмя государствами, внутренняя политика которых, в отличие от прежних империй, определялась соответственно турецким, персидским или арабским национализмом.

По сути курды фатально отставали в “гонке” с соседними народами - турками, арабами и персами, подобно тому, как сами эти народы отставали от европейских наций. В десятилетия, последовавшие после раздела Курдистана, курдское общество не стояло на месте - оно стремительно модернизировалось, просвещалось, в него проникали современные идеологии. Но национальные государства были уже сформированы, и отчаянные попытки курдов изменить ситуацию (Мехабадская республика в Иране в 1946 г. и движение Мустафы Барзани в 1961-1975 гг.) ни к чему не вели. Курды оказались заложниками статус-кво, сложившегося после Первой мировой войны и утвержденного Лозаннским договором 1923 г. В сложившейся после Лозанны системе, им оставалась роль вечных “нарушителей спокойствия” - роль в высшей степени неблагодарная, поскольку в мире не было ни одной силы, стремившейся к территориальному переделу на Ближнем Востоке. Героическая борьба курдов оказывалась в международном плане орудием мелких интриг мировых и региональных держав, решавших свои ограниченные проблемы, и курды вполне осознали этот печальный факт в 1975 году, когда, оставленные прежними союзниками - шахским Ираном и США, они потерпели сокрушительное поражение после 14-летней успешной борьбы. Когда же комиссия Конгресса CША начала исследовать извивы курдской политики администрации Никсона, долгое время поддерживавшей и обнадеживавшей, а затем легко предавшей курдов, Генри Киссинджер произнес перед ней классическую фразу: “Секретные операции - это не раздача благотворительной помощи”. Казалось, курдам не вырваться из этой парадигмы: в 1987-1988 годах ни США, ни СССР “не заметили” геноцида в Ираке, жертвами которого стали почти 200 тысяч человек, а ЦРУ даже составило доклад, в котором обвинило в газовой атаке Халабджи… иранцев. В 1991 году США, призвавшие курдов к восстанию, казалось, вновь бросили их на произвол судьбы. Однако именно тогда стало выясняться, что обстоятельства изменились: массовый исход курдов из Ирака породил разговоры о “гуманитарной катастрофе” и “гуманитарной интервенции”, которая и была явлена. В результате, под эгидой сил США в трех северных провинциях Ирака образовался так называемый “Свободный Курдистан” - де-факто независимое государственное (если угодно, квазигосударственное) образование, впервые придавшее курдам политическую субъектность.

После войны 2003 г. Свободный Курдистан конституциировался как федеральный регион Ирака, с собственным правительством, парламентом, даже службами безопасности и армией; фактически он признает над собой власть Багдада лишь постольку, поскольку сам того желает. Давно ушли в прошлое времена, когда с курдскими лидерами вступали в сношения исключительно через агентов спецслужб: президент Ирака Джаляль Талабани, президент Курдистана Масуд Барзани, нынешний премьер-министр Бархам Салих и бывший премьер Нечирван Барзани - официальные и желанные гости в любой мировой столице, не исключая и Вашингтона. В столице Курдистана - Эрбиле - одно за другим открываются консульства и дипломатические представительства (в том числе и российского). Одним словом, Региональный Курдистан живет жизнью хотя и не признанного в качестве такового, но почти полноценного суверенного государства. А новые и новые находки в Курдистане нефти и газа, производимые фирмами, работающими по контрактам с Региональным правительством Курдистана (КРГ) выводят имя курдского квази-государства в сводки главных международных бирж, первращая его в реальный фактор мировой экономики. Курдистан является не только местом добычи, но и важным узлом транспортировки углеводородов, начиная играть ключевую роль для обеспечения энергобезопасности мировых центров силы. Международная конъюнктура, которая всегда играла против курдов, сегодня скалывается в их пользу.

Это - прорыв, выведший курдов в другую, принципиально новую систему политических координат. По сути дела, появление на политической карте образования под именем Курдистан - нанесло сокрушительный, и в исторической перспективе, видимо, смертельный удар по Лозаннской системе, определяющей на протяжении уже почти столетия политическую конфигурацию Ближнего Востока. Лозаннская система была, прежде всего, священным союзом трех ближневосточных национализмов против курдов. Лозаннская система могла существовать ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО за счет отрицания за курдами всякой субъектности - не только политической или национальной, но просто культурной. Поскольку Лозанна (в отличие от исторического Священного союза 1815 г.), была построена на идее наций-государств - то признание за курдами национальной идентичности автоматически делигитимизировало ее, утверждая турецко-ирано-иракско-сирийскую границу как произвольно проведенную по живому телу порабощенной нации, имеющей ровно те же права на государственность, что и ее поработители. Нынешняя ситуация полунезависимого курдского образования в рамках формально целостного Ирака - является попыткой сохранить если не “дух”, то хотя бы “букву” Лозанны. Возможно, для данного момента это наиболее разумный вариант, который обеспечивает достаточно плавный, “цивилизованный развод” курдов со своими бывшими “хозяевами”. Но то, что процесс этого развода запущен и неостановим - в исторической перспективе совершенно очевидно.

У политиков и следовавших за ними журналистов долгое время было в моде пугать друг друга и публику некоей глобальных масштабов катастрофой, которая де наступит, если сломать священный лозаннский status quo и дать курдам возможность самоопределиться. При этом реальный и вполне катастрофический геноцид - будь то “красный” в Ираке или “белый” в Турции и Сирии - по умолчанию принимался, как приемлемое средство спасения от выдуманного самими же аналитиками светопреставления. Хотя всякий школьник, сколько-нибудь прилежно посещавший уроки истории, мог бы напомнить этим ученым мужам, что в мире нет ничего вечного и государственных границ - тем более; что государства, как живые организмы, тоже не чужды процессов зарождения, роста, распада и смерти, и что в каждый конкретный момент нарушение каждого конкретного status quo также казалось аналитиками прелюдией к светопреставлению - однако мир, как ни странно, устоял. И при этом, каждый студент может перечислить четыре политические системы, существовавшие в Европе в период между 1648-1989 годами (от Вестафальской до Ялтинско-Потсдамской) - и благополучно рухнувших, оставив по себе память только в учебниках истории. При этом любопытно, что если в смысле антропологическом каждая из этих систем представляла собой этап в становлении так называемой “современности” (modernity) и рушилась в результате кризисов этого становления (Французская Революция, I и II Мировые войны), то в смысле государственно-правовом их можно рассматривать как этапы эволюции специфической модерновой идеи суверенного национального государства. Крушение Ялтинско-Потсдамской системы, в этом отношении, ознаменовало смену вектора - наступила эпоха “постсовременности” (post-modernity), характеризующаяся, среди прочего, именно размыванием “современного” государства-нации. Применительно к нашей теме, этот факт целиком определяет ход и характер формирования курдской политической нации. Это более не будет классическое национально-освободительное восстание. Все будет сложнее и интереснее.

Формирование национальных институтов в Иракском Курдистане и широкая курдская диаспора в странах Запада, несущая в курдском обществу мощный модернизационный потенциал - два важных, но достаточно традиционных по своей природе фактора формирования курдской нации. Поистине революционную роль в этом процессе играют такие дары “постсовременности”, как интернет, спутниковое телевидение, мобильная связь - то, что превращает курдов от Диярбакыра до Канберры в соседей по “глобальной деревне”. В настоящее время, например, крестьянин где-нибудь в горах Турции может смотреть на выбор целый ряд курдских спутниковых телеканалов, к которым в прошлом году прибавился и канал государственного турецкого телевидения (очевидно, что в такой ситуации по-прежнему игнорировать курдский язык для Анкары оказалось просто невозможно). Для того, чтобы читатель осознал воистину революционное воздействие, которое оказывают новые средства связи на сознание - приведу случай, свидетелем которого я стал всего лишь 20 лет назад: приехавший в Тбилиси турецкий курд, услышав на улице курдскую речь, искренне удивился: “как они говорят по-курдски - это же запрещенный язык!” Нечего и говорить, что в наше время мировосприятие, породившее этот анекдотический вопрос, уже принципиально невозможно. Внутри самого курдского движения, возможно, именно информационное объединение позволило покончить с традиционной разобщенностью, выливавшейся в межпартийные войны - наследники войн межплеменных. В настоящее время самые разные силы в курдском обществе научились сосуществовать друг с другом, даже Рабочая партия Курдистана и Региональное правительство Курдистана нашли некий modus vivendi, несмотря на, в целом, взаимоисключающий характер их политических интересов.Сегодня уже на повестке дня стоит задача формирования общекурдских институтов, которые будут вероятно созданы на планируемой общенациональной конференции. Формируется и нечто вроде курдского национального рынка, который, согласно теориям марксистов, является необходимой предпосылкой для формирования современной нации. Центром его становится Иракский Курдистан, быстро растущая экономика которого притягивает к себе крупных и мелких курдских предпринимателей из Ирана и Турции, завязывая новые связи между курдами разных частей разделенной страны. Таким образом, “виртуальный Курдистан” как система национальных связей и идейных представлений уже существует, и вдобавок он обеспечен совершенно реальными политическими институтами в Иракском Курдистане. В известном смысле курды УЖЕ являются гражданами Курдистана, и их отношения с властями стран проживания уже не могут быть теми же, что раньше.

Как же реагируют страны региона на этот вызов? Если Иран продолжает прежнюю политику подавления, если режим Сирии (представляющий собой, собственно, арабскую модификацию европейского фашизма образца 1920-х - 1930-х гг.) тупо и упорно отрицает существование курдов, по прежнему лишая их элементарных не только национальных, но и человеческих прав - то в Турции в последнее время произошли существенные изменения. Во многом они связаны не столько с успехами курдского движения (относительно скромными по сравнению с массированной партизанской войной 1990-х), сколько с общими тенденциями развития страны - Турция также вступает в “постсовременность”, знаменуя этот процесс демонтажом кемалистской системы (представлявшей собой, строго говоря, доведение до абсурда классического французского образца национального государства). Отсюда - открытие курдского телеканала (и снятие запрета на частные курдские теле- и радиоканалы), широкое и открытое обсуждение вопроса турецко-курдских отношений, в том числе и таких закрытых ранее тем, как например геноцид в Дерсиме в 1937 году, в целом - попытка сформулировать принципиально новую политику в курдском вопросе, получившую наименование “демократической инициативы” и “курдского открытия”. Разумеется, процесс этот не однонаправленный, его с одной стороны тормозят кемалистские силы, с другой же - он не встречает должной поддержки со стороны многих курдских политиков, еще мыслящих остатками конфронтационной схемы: “турецкий фашизм - курдская национальная борьба”. Однако он набирает обороты, и это позволяет утверждать, что Турция - пока что единственная из “лозаннских” стран, которая уловила вызов постсовременности в курдском вопросе и пытается дать на него адекватный ответ, переведя турецко-курдские отношения из парадигмы господства и подавления в парадигму партнерства. Такая смена парадигмы, в свою очередь, требует принципиального пересмотра представлений о роли и характере государства в жизни общества. В целом турки демонстрируют готовность к этому - и я уверен, пройдет относительно немного времени, и представители курдских партий войдут в турецкое правительство и будут играть значительную роль в жизни страны. Внешне это может показаться странным - но разве еще недавно не могли показаться странными близкие и союзнические отношения между такими, например, кровными врагами, как французы и немцы? В новом мире та из “стран Лозанны”, которая первая догадается поступившись старыми националистическими ценностями, сменить характер отношений с курдами и превратить их из внутренних врагов в друзей и союзников - сможет воспользоваться всем потенциалом 40-миллионного народа и стать, так сказать, эксклюзивным партнером Курдистана. Поскольку Иран, культурно наиболее близкая к курдам страна, не проявляет такой готовности, а Ирак, внешне предложивший удачную парадигму разрешения курдского вопроса, на деле вообще не обнаруживает какой-либо единой политической воли (кроме разве что “воли” не позволить курдам присоединить Киркук к КРГ) - будущее в этом отношении, как кажется, за Турцией. На наших глазах разрушились СССР и Югославия, образовались десятки новых независимых государств. Политическая карта мира за последние два десятка лет изменилась до неузнаваемости. Рождение Курдистана неизбежно. Юрий Набиев

Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/1272460.html

Карта: http://heatusa.com/blog/international-politics/kurdistan-begins-exporting-oil-conflict-horizon/

Победа ускользает от иракских суннитов

29 Март 2010

Победившая на всеобщих выборах в Ираке светская коалиция «Аль-Иракия» приступила к переговорам о создании правительственной коалиции. Ее лидер Айяд Алауи заявил, что готов к сотрудничеству со всеми партиями, однако, по оценкам наблюдателей, его шансы найти союзников невелики. Между тем, если Алауи не уложится в установленные законом сроки – 30 дней, право сформировать кабинет министров перейдет к его главному сопернику – действующему премьеру Нури аль-Малики.

«Блок «Аль-Иракия» готов к переговорам со всеми политическими силами, начиная с «Государства закона» премьер-министра Нури аль-Малики», – заявил Алауи на пресс-конференции в субботу. «Нам нужно сильное правительство, способное принимать решения в интересах иракского народа и принести мир и стабильность в Ирак», – добавил он.

Напомним, по данным иракского избиркома, блок Алауи одержал победу на состоявшихся 7 марта всеобщих выборах и может рассчитывать на 91 место в Совете представителей – национальном парламенте. Алауи неоднократно подчеркивал, что «Аль-Иракия» стоит выше религиозных разногласий, что принесло ему голоса суннитов, которые недовольны доминированием шиитских партий в парламенте. Политик также неоднократно обвинял Иран во вмешательстве во внутренние дела Ирака и призвал к развитию связей с соседними арабскими странами.

Однако блок Алауи не сможет самостоятельно сформировать правительство, поскольку для этого необходимо контролировать по меньшей мере 163 места в 325-местном Совете представителей, а у «Аль-Иракии» нет такого количества мандатов. Поэтому ей предстоят весьма непростые переговоры о создании коалиции с другими партиями и блоками.

Между тем премьер аль-Малики, блок которого получил всего на два мандата меньше, чем «Аль-Иракия», отказался признать результаты подсчета голосов. Впрочем, международные наблюдатели и представители ООН согласились с итогами выборов, подчеркнув, что во время голосования не было масштабных нарушений.

Аль-Малики выразил уверенность в том, что его блок в любом случае сумеет заключить коалицию с другими политическими силами и сформировать новое правительство. Он уже приступил к коалиционным переговорам с занявшим третье место (68 депутатских мандатов) объединением шиитских религиозных партий «Иракский национальный альянс» (ИНА), в котором доминирующую роль играет движение радикального имама Муктады ас-Садра. Вместе «Государство закона» и ИНА смогут контролировать 159 мест в парламенте, то есть всего чуть меньше половины.

Таким образом, шансы Алауи создать коалицию и возглавить правительство тают на глазах. Даже если «Аль-Иракия» сможет привлечь на свою сторону занявший четвертое место блок «Курдистания», куда входят две основные политические партии иракского Курдистана, Алауи сможет рассчитывать лишь на 43 дополнительных места, то есть в общей сложности на 134. Однако этого явно недостаточно. Тем более что поддержка со стороны курдов находится под вопросом, поскольку Алауи в своей предвыборной программе выступал за усиление контроля над доходами региональных властей, а это совсем невыгодно руководству богатого нефтью Курдистана.

На фоне сложного положения «Аль-Иракии» аналитики предостерегают, что любая попытка основных шиитских партий оттеснить Алауи от власти может спровоцировать новую волну недовольства со стороны суннитов, которые в результате американского вторжения в 2003 году оказались в положении ущемленного в правах меньшинства и теперь связывают большие надежды с успехами «Аль-Иракии». Наблюдатели напоминают, что победа шиитских партий на выборах 2005 года привела к фактической гражданской войне, продлившейся до 2007 года и стоившей жизни десяткам тысяч иракцев.

Источник: Независимая

Иракский нефтяной аукцион срывает куш.

19 Март 2010

Переводика: У бывшего американского вице-президента Дика Чейни, экс-министра обороны Дональда Рамсфелда и американских неоконсерваторов всех мастей будет достаточно времени лелеять своё бешенство. Одной из ключевых причин развязать иракскую войну 2003 года была необходимость захватить контроль над его драгоценными нефтяными месторождениями и, таким образом, сформировать энергетический фронт - огромную часть новой Большой Игры в Евразии. Благодаря этому доступ Европы и Азии к ошеломительным 115 миллиардам баррелей разведанных запасов иракской нефти оказался бы ограничен.Остались позади 2 триллиона долларов, потраченных Вашингтоном, и, наверное, свыше миллиона мёртвых иракцев. А закончилось всё вот чем: в конце прошлой недели в Багдаде два раунда торгов за использование ряда огромных и очень прибыльных нефтяных месторождений окончательно похоронили так и не сбывшуюся мечту.

Ставки под наблюдением министерства нефтяной промышленности транслировались по ТВ вместо шоу. Вместо Американского Идола (American Idol - американское телешоу - прим. перев.) иракцы получили “Нефтяного идола”. Посреди бурной базарной атмосферы министр сыграл в игру “не нравится - не держим” и принудил 44 иностранных корпорации Большой Нефти (Big Oil – общее название крупнейших нефтяных компаний США – прим. перев.) урезать максимальный сбор, получаемый ими с каждого добытого в Ираке барреля, и подписать 20-тилетние контракты. Эти транснациональные корпорации не получили доли в иракской нефти; им будут платить 2 доллара за баррель, добытый свыше взаимосогласованного уровня.

И всё же сама возможность для Большой Нефти пробиться на все эти гигантские мегаполя на контролируемом шиитами юго-востоке Ирака (их там больше всего в мире) заставляет всех игроков вопить: “Лей, дождь нефти!” После оплаты билета вы внутри театра. И что за театр… Иракское правительство может, в конечном итоге, заплатить Большой Нефти 50 миллиардов долларов за их ноу-хау. Все эти “сервисные” сделки переиграет иракский парламент, который может вмешаться в работы. И Большая Нефть всё равно получит 2 доллара за каждый баррель сырой нефти, добытый свыше минимального показателя производства.

В июне Ирак провёл первый аукцион, предложив иностранным компаниям возможность увеличить продуктивность уже разрабатываемых месторождений. На последнем аукционе иностранные фирмы впервые торговались за нетронутые месторождения. Из 10 групп месторождений семь было продано.

Россия и Китай впередиНикогда сценарий Чейни и Рамсфельда не предполагал такого поворота. Вместо того, чтобы львиная доля досталась Большой Нефти США, главными победителями оказались стратегические соперники - Россия и Китай. Утешительным призом Дика Чейни стало то, что альянс “Эксон-Мобил” - “Шелл” получил первый этап Западной Курны в начале ноября. “Эксон-Мобил” также пророчили выигрыш Румалы (запас 17,8 млрд. баррелей). Однако Румала в конце концов досталась альянсу BP-CNPC (China National Petroleum Corporation, Китайская национальная нефтяная корпорация), потому что они, в отличие от “Эксон-Мобил”, согласились урезать своё вознаграждение за один баррель до предписанных нефтяным министерством двух долларов.

CNPC (50%) вместе с партнёрами “Тотал” (25%) из Франции и “Петронас” (25%) из Малайзии также оказались главными обладателями Налфайи (4,1 млрд. баррелей запасов, проектная мощность 535 000 баррелей в сутки) на юге Амара.

Опять-таки “Петронас” (с 60%) и Японская Нефтеперерабатывающая Компания с 40%, будут инвестировать славные 7 миллиардов долларов в разработку Гарафа (запасы около 860 млн. баррелей, проектная мощность 230.000 баррелей в сутки). Торги были ожесточёнными. Проигравшими оказались совместное турецко-индийское предложение, Казахско-южнокорейско-итальянский консорциум и “Пертамина” из Индонезии.

Альянс “Петронас” - “Шелл” получил лакомый Маджнун (запасы более чем на 12 млрд. баррелей, проектная мощность 1,8 млн. баррелей в день) недалеко от иранской границы. “ЛУКОЙЛ” из России (85%), с младшим партнером “Статойл” (15%) получил второй этап безмерного месторождения Западная Курна (находится в 65 километрах к северо-западу от Басры, около 12 млрд. баррелей запасов нефти; прогнозируемое производство 1,8 млн. баррелей в сутки). Теоретически Курна была у него ещё при Саддаме Хусейне. Когда “ЛУКОЙЛ” лишился своего контракта с Саддамом, он обвинил США в том, что они спровоцировали санкции Организации Объединенных Наций, а Саддам обвинил сам “ЛУКОЙЛ”.

Первый этап Западной Курны (8,7 млрд. баррелей запасов нефти, согласно прогнозам, выход увеличится от 300 000 баррелей в сутки до 2,3 млн. баррелей в сутки до 2016 года) выиграл в ноябре вышеупомянутый альянс “Эксон-Мобил” - “Шелл”. Проигравшими оказались “Тотал” из Франции, консорциум “Петронас” - “Петрамина” - “Петровьетнам” и альянс BP-CNPC.

Газпром (40%) с младшими партнерами TPAO, “Когаз” и “Петронас” получил Бадру (прогнозируемый выход 170 000 баррелей в сутки). В отличие от жуткой давки за южные области, никто даже не торговался за месторождение Восточный Багдад по очевидным причинам: оно, по существу, находится в зоне войны[i].

Шииты идут!Ирак национализировал нефтяную промышленность в 1972 году. Сейчас Большая Нефть в полном смысле слова вернулась. Министр нефтяной промышленности Хуссейн аль-Шахристани не скрывал амбиций Ирака, сказав: “В ближайшие пять лет наша основная цель заключается в расширении добычи нефти с 2,4 миллионов баррелей в день до более четырёх миллионов”. Сейчас Ирак экспортирует нефти меньше, чем при Саддаме, однако его цель - экспортировать семь миллионов баррелей в день к 2016 году. Шахристани также заявляет: “Наша страна будет полностью контролировать производство”.

Весьма и весьма спорное утверждение.

На данный момент правительство премьер-министра Ирака Нури аль-Малики в Багдаде - очевидный победитель. Сейчас нефтяной доход Ирака составляет всего лишь 60 млрд. долларов в год. Этого недостаточно, чтобы восстановить страну, разрушенную ирано-иракской войной 1980-х годов, санкциями ООН и американской оккупацией. Есть основания думать, что нефтяной промышленности Ирака не хватит средств, оборудования и технического персонала, чтобы самостоятельно встать на ноги.

Если у Багдада будет больше доходов от нефти, то сможет ли он установить закон и порядок (для начала в столице), полностью оснастить 275 000 военных и полицейских? Вопрос остаётся открытым. В начале следующего года состоятся парламентские выборы, и никто не знает наверняка, кто будет контролировать Ирак в ближайшем будущем. Новое правительство может не устоять перед искушением пересмотреть заключённые контракты или даже разорвать их.

В ближайшие несколько лет Ирак способен достичь цели производить, по меньшей мере, четыре миллиона баррелей в день. Справедливо будет утверждать, что это не повлияет существенно на цену на нефть, однако и не позволит ей чрезмерно взлететь. Китай сейчас импортирует более четырёх миллионов баррелей в день, и эта цифра будет расти. Китай сам поглотит любой выброс на мировом нефтяном рынке.

Что мы точно увидим в начале 2010 года, это возникновение относительно богатого Ирака под контролем шиитов, который дружелюбно настроен к Ирану и ливанской Хезболле. По сути, шиитский ислам на подъёме. Дружественные Америке автократии и диктатуры в Персидском заливе опять будут причитать: “Шиитский полумесяц возвращается!”. Аналитические центры США могут поддаться соблазну назначить Малики новым Саддамом. Единственное отличие в том, что Чейни и компания к тому времени с удобством устроятся на свалке истории.  Пепе Эскобар, “Эйша Таймс”

Оригинал публикации: “Iraqs oil auction hits the jackpot “

Узнать подробнее, что именно получила каждая компания можно здесь: http://www.iraqoilreport.com/oil/production-exports/complete-round-2-results-3371/

Нефть и выборы в Ираке. Несмотря на все сложности внутреннего положения в Ираке, разработка его нефтяных богатств не прекращается

4 Март 2010

Фонд стратегической культуры: Как считает президент Ирана Махмуд Ахмадинежад (и не только он), «у американцев свой стратегический подход к вопросу энергоресурсов.  25 января Президент США Б. Обама в очередной раз подтвердил, что полный вывод американских войск из Ирака завершится к концу августа 2010 года, а Соединенные Штаты «будут поддерживать иракское правительство в ходе выборов и помогать гражданам страны в восстановлении мира и благополучия». Парламентские выборы в стране намечены на 7 марта 2010 года.

Правительство Нури аль-Малики сталкивается с серьезным противодействием со стороны многочисленных соперников, и отнюдь не все они скрытые баасисты и тайные приверженцы Саддама Хусейна. Только за февраль жертвами насилия в Ираке стали 352 человека - в 2,5 раза больше, чем в январе (1). В середине февраля в Ираке было отвергнуто большинство апелляций, в основном суннитских политиков, отстраненных от участия в предстоящих выборах в связи с обвинением их в связях с правившей во времена Саддама Хусейна партией Баас (145 кандидатов суннитов). В итоге главный предвыборный блок иракских суннитов Фронт национального диалога (ФНД) официально принял решение бойкотировать парламентские выборы. Лидер блока и ветеран суннитского движения аль-Мутлак принял указанное решение в связи «с предвзятой позицией» Избирательной комиссии Ирака и Верховного суда (2). Резко понизились шансы бывшего иракского премьер-министра Айяда Алауи, который входил в предвыборный альянс с ФНД, претендуя на серьезный результат по итогам голосования. ФНД составлял главную «ударную» силу коалиции, обеспечивая Айяду Алауи поддержку суннитов. Идти на выборы одним только шиитском «блоком» партий означает для Алауи потерю как минимум половины мест в парламенте. Потеряна суннитско-шиитская «связка» его блока, и, что много важнее, поставлено под вопрос мирное существование самого иракского государства, основанное, прежде всего, на шиитско-суннитском балансе (3).

В Багдаде и других городах произошла серия терактов у офисов партий, участвующих в выборах. Взаимоотношения между курдской, шиитской и суннитской общинами также можно охарактеризовать как крайне напряженные. Проявляется это не только в пропаганде, но и в непрозрачности соглашений по нефтедобыче, заключаемых региональными властями. Так, правительство иракского Курдистана намерено опубликовать заключенные ранее соглашения о разделе продукции с иностранными нефтяными компаниями. Одной из причин трений между Багдадом и Эрбилем является, по мнению центральных иракских властей, отсутствие должной прозрачности при заключении данных соглашений. С Курдистаном заключили соглашения о разделе продукции преимущественно средние компании – DNO (Норвегия), Genel Energy (Турция) и Heritage Oil (Великобритания). При этом иракские курды настаивают на том, чтобы выплаты иностранным нефтяным компаниям, работающим в регионе, шли за счет федерального бюджета, в то время как в Багдаде считают, что эти платежи должны осуществляться за счет бюджета Курдистана (4).

В отличие от севера Ирака, отношения между курдами, арабами и туркоманами в южных районах страны относительно более спокойны, хотя и здесь происходят вооруженные нападения, стычки, теракты (5). По-прежнему сильна на юге Ирака «армия Махди» шиитского лидера Муктады ас-Садра, который заявил об отказе участвовать в политической жизни страны до полного её освобождения от оккупантов. Люди ас-Садра — “теневая власть” во многих шиитских и смешанных районах Ирака на уровне провинций, кварталов и сел, с ними приходится договариваться и американцам, и иракским властям. Это не означает, что вооруженное подполье возьмет власть в свои руки, как только американцы уйдут, но влиять на власть они в состоянии (6).

В Ираке действует карточная система, разрушена промышленность, сельское хозяйство. Из 1.8 млн. иракских христиан за последние семь лет эмигрировало 2/3.

Несмотря на все сложности внутреннего положения в Ираке, разработка его нефтяных богатств не прекращается. Как считает президент Ирана Махмуд Ахмадинежад (и не только он), «у американцев свой стратегический подход к вопросу энергоресурсов. Они заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее исчерпать углеводороды Ирана, Ближнего Востока, России и сохранить свои ресурсы нефти на Аляске. Их экономика работает на дешевой энергии”. “Реальная цена энергоресурсов значительно выше той, по которой их покупают у нас, - заметил Ахмадинежад. - Сейчас делаются капиталовложения в Ираке с тем, чтобы каждый день вывозить из этой страны несколько миллионов баррелей нефти. И это тоже стратегический подход. Через 50 лет энергоресурсы закончатся. А они сохранят свои ресурсы и потому будут осуществлять свое господство над миром” (7).

Капиталовложения в иракский энергетический сектор действительно делаются немалые. Стремление Багдада привлечь ресурсы в разрушенную войной экономику Ирака, как и намерение курирующего иракское направление вице-президента США Дж. Байдена сохранить иракскую «энергетическую кладовую» под американским контролем во многом совпадают. “Багдад нуждается в деньгах и вынужден идти на уступки бизнесу”, – констатирует местный политолог Фарук Абу Фадлалла. По его мнению, распродажа нефтяных активов позволит Ираку войти в число крупнейших экспортеров нефти и встать в один ряд с Саудовской Аравией и Россией. В планах правительства довести объем добычи до 10 млн. баррелей в сутки с нынешних 2,5 млн. Ради привлечения инвестиций иракские власти пошли на изменения налогового режима для иностранных компаний, которые будут заниматься разработкой новых месторождений. Нефтедобытчики теперь не будут платить 35%-ный налог за каждый добытый баррель. Кроме того, согласно новой системе, за налогооблагаемую базу будет приниматься валовая прибыль, а не выручка (8).

Результаты состоявшихся в конце 2009 года тендеров на разработку крупных нефтяных месторождений Ирака в целом отражают соотношение сил между американскими, европейскими, китайскими и иными компаниями и намерение администрации США закрепить контроль над крупнейшими месторождениями иракской нефти.

Права на разработку месторождения Румайла достались британской BP Plc., китайской CNPC и иракской государственной нефтяной компании State Oil Marketing Organization. Их доли в консорциуме составят 38, 37 и 25% соответственно. Глава BP Plc. Тони Хейворд заявил, что компании готовы совместно вложить в разработку месторождения около $15 млрд.

Американская ExxonMobil и голландская Shell выиграли тендер на разработку первой очереди Западной Курны в Ираке, опередив ЛУКОЙЛ с ConocoPhillips и других претендентов. Западная Курна с общими запасами в 8,7 млрд. баррелей – одно из крупнейших нефтяных месторождений в Ираке. В ходе тендера ExxonMobil и Shell предложили нарастить добычу нефти на месторождении до 2 млн. 325 тыс. баррелей в сутки (9).

В состоявшемся 11-12 декабря 2009 года тендере на разработку десяти основных нефтяных месторождений Ирака участвовали 44 крупнейших нефтяных компании мира, в том числе американские ExxonMobil и Chevron, голландская Royal Dutch Shell, французская Total. Россию на конкурсе представляли ЛУКОЙЛ, “Роснефть” и “Газпром нефть”. Консорциум Royal Dutch Shell Plc. и малазийская государственная компания Petronas, обойдя альянс Тотаl и Китайской национальной нефтяной корпорации, выиграл конкурс на месторождение Майнун. Запасы месторождения составляют более 13 млрд. баррелей нефти (10).

31 января 2010 г. НК “ЛУКОЙЛ” (20 % акций которой принадлежит американской ConocoPhillips) и правительство Ирака подписали контракт по разработке и добыче на месторождении “Западная Курна-2″. Сторонами контракта являются иракская государственная нефтяная компания South Oil Company и консорциум подрядчиков в составе иракской госкомпании North Oil Company (25%), ОАО “ЛУКОЙЛ” (56,25%) и норвежской Statoil ASA (18,75%). Срок действия контракта 20 лет с возможностью продления на 5 лет. Бурение на “Западной Курне-2″ начнется в 2011 г., добыча - в конце 2012 г. Достижение целевого уровня добычи 90 млн. т нефти в год запланировано на 2017 г. План разработки месторождения предусматривает проведение дополнительной сейсмики, бурение более пятисот скважин. Инвестиции ОАО “ЛУКОЙЛ” в проект, по предварительным оценкам, в 2010 г. составят около 300 млн. долл., в ближайшие 4-5 лет - 4,5 млрд. долл. (11)

Удастся ли крупнейшей российской нефтяной компании сохранить данный актив, сказать трудно. Нет никакой гарантии, что правительство Ирака, которое придет к власти по итогам выборов, не захочет изменить условия некоторых контрактов, сомнения в правомочности которых высказываются уже сейчас. К политическим рискам, связанным с предстоящими выборами, добавляется коррупция, а обязательства по добыче нефти, которые взяли на себя многие компании, могут оказаться трудновыполнимыми. Еще одно серьезное препятствие – слаборазвитая инфраструктура Ирака. «Учитывая состояние нефтяной инфраструктуры страны с ржавыми трубопроводами и недостаточным объемом хранилищ, невозможно достичь (добычи в 10–12 млн. баррелей в сутки), – говорит председатель нефтегазового комитета парламента А. Х. Балу. – Прежде чем говорить о такой добыче, Ирак должен потратить миллиарды долларов на модернизацию инфраструктуры, строительство хранилищ и трубопроводов» (12).

Так что, если намерения резко нарастить нефтедобычу в Ираке серьезны, то вслед за добывающими в Ирак потянутся и сервисные компании. Понадобится множество буровых установок, тысячи тонн цемента и стали, километры труб и десятки тысяч квалифицированных рабочих. По оценкам операционного директора Almaha Group Petroleum Services Дж. Кайзера, для разработки трехкилометровой скважины необходимо не менее 900 кубометров цемента и 70 тонн стали. Иракский рынок нефтесервисных услуг может вырасти до $8 млрд. (в 2008 г. -$1,1 млрд.) (13). Профильные компании из США уже сейчас исключительно активны при заключении иракских нефтяных контрактов, общая сумма которых в ближайшие 5 лет может достичь $ 10 млрд. Среди компаний, которые уже начали посылать рабочих и оборудование в Ирак или планируют это сделать, такие гиганты, как Halliburton Дика Чейни, Baker Hughes, Weatherford International, инженерно-строительные концерны, включая KBR, Bechtel, Parsons, Fluor и Foster Wheeler (14).

Ирак еще долго будет оставаться «полем битвы» между американскими, европейскими и китайскими энергетическими и смежными компаниями, за которыми нетрудно разглядеть политические интересы соответствующих государств. Не отстают и соседи Ирака. В настоящее время в турецкий порт Джейхан ежедневно поставляется около 500 тыс. баррелей нефти из Ирака, или около четверти нефтяного экспорта этой страны. В конце февраля из иракского Мосула в Газиантеп на юге Турции прибыл первый после 7-летнего перерыва пассажирский поезд (15).

В январе 2010 года Европейский Союз и Ирак подписали стратегическое соглашение об энергетическом партнерстве. Еврокомиссар по энергетике А.Пиебалгс отметил, что Ирак является ключевым звеном в поставках Евросоюзу сырой нефти и природного газа, «важным энергетическим мостом, соединяющим Средний Восток, Средиземное море и ЕС” (16). Новое соглашение способно если не снизить зависимость ЕС от российских энергоресурсов, то, по крайней мере, помочь Брюсселю проводить более активную энергетическую политику на Ближнем Востоке.

Шансы российских компаний на участие в освоении иракской нефти возрастут при условии более чёткой внешнеполитической линии Москвы на Ближнем Востоке, стратегического партнерства с региональными державами, интересы которых сближаются с интересами РФ, привлечения кадров, знающих Ирак, и наличия экономической базы, которая позволила бы предложить Багдаду условия сотрудничества, от которых трудно отказаться.

_______________________

(1) В феврале от рук боевиков погибли более 350 жителей Ирака // http://www.pravda.ru/news/world/02-03-2010/1020345-iraq-0/

(2) Кирсанов Е. Ирак: начало большой и ожидаемой войны? // http://iimes.ru/rus/stat/2010/25-02-10.htm

(3) См. там же.

(4) Иракский Курдистан намерен опубликовать соглашения с иностранными нефтяными компаниями // http://www.oilru.com/news/162229/ В настоящий момент нефтяные резервы Курдистана оцениваются в 45 млрд баррелей нефти, однако намеченное на нынешний год бурение 11 новых скважин может увеличить их объем до 115 млрд баррелей.

(5) Юрченко В. Военно-политическая обстановка в Ираке (январь 2010 года) // http://iimes.ru/rus/stat/2010/07-02-10a.htm

(6) Кеворкова Н. Новый Вавилон // Огонек. – 2010. - № 8.

(7) Президент Ирана предлагает России установить единую цену на нефть // http://www.newsru.com/finance/11feb2010/iran.html

(8) Ирак ищет владельцев на десять нефтяных месторождений // http://fincake.ru/news/show/12827

(9) ЛУКОЙЛ проиграл тендер на Западную Курну-1 в Ираке // http://fincake.ru/stock/news/11666

(10) Shell и Petronas получили право на разработку гигантского месторождения нефти в Ираке // http://fincake.ru/news/show/12805

(11) ЛУКОЙЛ планирует получать доход от проекта “Западная Курна-2″ не меньше 15% годовых // http://www.rbc.ru/rbcfreenews.shtml?/20100208220209.shtml

(12) Юрченко В. Военно-политическая обстановка в Ираке (январь 2010 года) // http://iimes.ru/rus/stat/2010/07-02-10a.htm

(13) Ирак ищет владельцев на десять нефтяных месторождений // http://fincake.ru/news/show/12827

(14) Багдад. Американские компании готовятся к заключению новых строительных контрактов в Ираке // http://old.k2kapital.com/news/fin/820430.html

(15) Ирак и Турция пустили первый поезд за 7 лет // http://rus.ruvr.ru/2010/02/19/4706123.html

(16) ЕС и Ирак подписали соглашение об энергетическом партнерстве // http://old.k2kapital.com/news/fin/824864.html

Aндрей Арешев

Ситуация на мировых рынках нефти будет зависеть от развития в Ираке

28 Январь 2010

Независимая: Ситуация на мировых рынках нефти в следующие 10 лет будет зависеть от развития в Ираке, а цена на нефть в ближайшей перспективе составит 65 долл. за баррель. Об этом заявил вчера в интервью газете Repubblika глава итальянской энергетической компании ENI Паоло Скарони. «Ирак может достичь уровня добычи нефти в 8–10 миллионов баррелей в день по сравнению с нынешними двумя, – пояснил он. – Это приведет к увеличению на 7% предложения на мировом рынке». По его мнению, цена на нефть во многом зависит от ситуации в мировой экономике, однако «она может быть намного лучше, чем мы думаем», при цене на «ближайшую перспективу 65 долларов за баррель (при остановке падения американской валюты)».

Также читайте на эту тему:

Ю.К.Шафраник: “О мировых ценах на нефть”